Аэропорт цитаты, афоризмы, статусы, фразы со всего мира

На борту самолета

Фразы пассажиров:

Фразы экипажа:

О книге «Аэропорт» Артур Хейли

Артур Хейли – это популярный англо-канадский писатель-романист, который мастерски рисует реалистичные и острые сюжеты. Книга «Аэропорт» — это история о настоящих людях, о чувстве долга, страхах, отчаянии, желании быть первым и делать все верно. Ситуации, в которых оказываются главные герои романа, могут стать былью в жизни каждого, кто имеет отношение к авиации, просто летает на самолетах или работает в аэропорту.

Книга «Аэропорт» — это бестселлер, впервые вышедший тиражом в 1968 году, и уже спустя два года он был экранизирован. Писатель Артур Хейли рассказывает историю жизни аэропорта огромного мегаполиса, а главное – людей, которые используют и зависят от него в то или иное время. Листая роман, читатель перенесется в крупный административно-производственный комплекс, который никогда не спит, отправляя и встречая самолеты и их пассажиров.

Сюжет книги «Аэропорт» разворачивается вокруг Международного аэропорта им. Линкольна одним из январских пятничных вечеров. Зимняя непогода вынуждает персонал всего комплекса усердно работать, прикладывая нечеловеческие усилия, чтобы только система могла функционировать в нормальном для нее режиме. А это непросто, ведь все накрыло снежным бураном. Одним из ключевых персонажей является управляющий аэропортом – Мэле. На его плечи обрушивается масса проблем, которые необходимо срочно решить. Ответственность – это то, чего боится практически все человечество, но что делать, когда выбора нет и ты в ответе за сотни пассажиров?

Параллельной линией писатель Артур Хейли рисует сложную ситуацию на борту рейса 002 «Золотой Аргос». Трагические происшествия на высоте в сотни и тысячи километров – это испытание, как для пассажиров, так и экипажа. В этот момент проявляются наиболее важные качества каждого человека. Маски оказываются сорванными, а за ними находятся гримасы боли, ненависти, решительности и героизма.

В романе «Аэропорт» автор детально и четко показывает читателю тот огромный механизм, благодаря которому становится возможным использовать самолеты. Но что еще важнее – он описывает те усилия и переживания, с которыми каждый специалист выполняет положенные на него функции. Как терзается диспетчер после случившейся в воздухе катастрофы. Как слажено и гармонично работает экипаж, будто превращаясь в единый организм, стремящийся всеми силами просто выжить. Повседневная жизнь гигантского аэропорта превращается в микромир, где каждый любит, ненавидит, скучает, злится, мечтает и рвется к успеху.

На нашем сайте о книгах lifeinbooks.net вы можете скачать бесплатно без регистрации или читать онлайн книгу «Аэропорт» Артур Хейли в форматах epub, fb2, txt, rtf, pdf для iPad, iPhone, Android и Kindle. Книга подарит вам массу приятных моментов и истинное удовольствие от чтения. Купить полную версию вы можете у нашего партнера. Также, у нас вы найдете последние новости из литературного мира, узнаете биографию любимых авторов. Для начинающих писателей имеется отдельный раздел с полезными советами и рекомендациями, интересными статьями, благодаря которым вы сами сможете попробовать свои силы в литературном мастерстве.

Требования к багажу

Обратите внимание на требование к весу и размерам багажа. Если вес превышает допустимый (excess luggage), вам нужно будет либо что-то вынуть, либо доплатить за перевес.

В таком случае вам могут сказать:

Слова на английском с переводом

Фразы

Когда вы регистрируетесь на рейс, сотрудник аэропорта может спросить у вас:

На таможне. Паспортный контроль

Здесь приведены фразы, которые у вас могу спросить на таможне. Не в каждой стране на паспортном контроле вам будут задавать вопросы, но все же в некоторых странах вас могут спросить:

Текст песни «Аэропорт» — Агутинт / Барыкин / Ваенга

Аэропорт (Елена Ваенга) Аэропорт — улетаю, Миллион глаз и я тону, Как ты успел, а я не знаю, Не опоздать на минуту.

Ну где же ты раньше был, И где была раньше я? И как я могла так жить — я не понимаю. Где же ты раньше был И где была раньше я? Давай же на этот раз друг друга Мы не потеряем.

Аэропорт, улетаю, Сердца одну половину, Я не отдам, я потеряю В белых снегах нашей земли.

Ну, где же ты раньше был И где была раньше я? И как я могла так жить — я не понимаю. Ну где же ты раньше был И где была раньше я ? Давай же на этот раз друг друга Мы не потеряем.

Где же ты раньше был И где была раньше я? И как я могла так жить — я не понимаю. Ну где же ты раньше был И где была раньше я ? Давай же на этот раз друг друга Мы не потеряем.

Давай же на этот раз друг друга Не потеряем.

—

Аэропорт (Барыкин Александр)

День отлёта, день прилёта за день посчитаем, Нам предписан нашим веком скоростной режим. Мы — как птицы, мы — как птицы, мы летаем, Потому, что каждым часом дорожим.

Аэропорт! Стою у трапа самолёта. Аэропорт! По мне скучает высота. Аэропорт! Гляди: меня встречает кто-то На том конце воздушного моста.

Я беру с собой в дорогу вместо чемодана Сумку с надписью «Динамо», ручку и кроссворд. Ровно сутки от Москвы до Магадана И обратно в свой родной аэропорт.

Аэропорт! Стою у трапа самолёта. Аэропорт! По мне скучает высота. Аэропорт! Гляди: меня встречает кто-то На том конце воздушного моста. Аэропорт! Стою у трапа самолёта. Аэропорт! По мне скучает высота. Аэропорт! Гляди: меня встречает кто-то На том конце воздушного моста.

—

Аэропорты (Леонид Агутин) Столько дней он не зная правды просто шел за ней, Убивая навсегда свою мечту. Но только ту, кого не мог понять, Только ту, он и не мог забыть — Так может быть… Столько раз он пытался всё сказать ей как сейчас. Никого не подпуская никогда. Слова — вода и нельзя согреть В своей душе те кусочки льда.

Припев: Не зная боли, не зная слез Он шел за ней в неволе у шипов этих роз Аэропорты и города он проплывал, не зная, Собирая в сердце лишь кусочки льда. В сердце лишь кусочки льда. Столько лет он как белый мотылек летел на свет, Чтоб обратно возвращаться в пустоту. Но только ту, кого не мог понять, Только ту, он и не мог забыть — Так может быть…

Припев: Не зная боли, не зная слез Он шел за ней в неволе у шипов этих роз Аэропорты и города он проплывал, не зная, Собирая в сердце лишь кусочки льда. За годами, под сводами снов людских Не видятся, не слышатся эти мольбы Тихие слёзы как-бы Боли мужской

Припев: Не зная боли, не зная слез Он шел за ней в неволе у шипов этих роз Аэропорты и города он проплывал, не зная, Собирая в сердце лишь кусочки льда. В сердце лишь кусочки льда В сердце лишь кусочки льда В сердце лишь кусочки льда…

ЛитЛайф

Артур Хейли

АЭРОПОРТ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

(18:30–20:30)

1

Январь. Пятница. Шесть тридцать вечера. Международный аэропорт имени Линкольна в Иллинойсе был открыт, но все его службы работали с предельным напряжением.

Над аэропортом, как и над всеми Среднезападными штатами, свирепствовал сильнейший буран, какого здесь не было лет пять или шесть. Вот уже трое суток не переставая валил снег. И в деятельности аэропорта, как в больном, измученном сердце, то тут, то там стали появляться сбои.

Где-то на лётном поле затерялся в снегу «пикап» «Юнайтед Эйрлайнз» с обедами для двухсот пассажиров. Невзирая на снег и наступившую темноту, «пикап» искали, но пока тщетно — ни машины, ни шофёра найти не удалось.

Вылет самолёта ДС-8 , для которого «пикап» вёз еду, в беспосадочный рейс на Лос-Анджелес и так уже задерживался на несколько часов. А теперь из-за пропавшего «пикапа» он вылетит ещё позже. Впрочем, это был не единственный случай задержки — около сотни самолётов двадцати других авиакомпаний, пользующихся международным аэропортом Линкольна, не поднялись вовремя в воздух.

Объяснялось это тем, что вышла из строя взлётно-посадочная полоса три-ноль: «боинг-707» авиа при взлёте чуть-чуть съехал с бетонированного покрытия и сразу застрял в раскисшей под снегом земле. Вот уже два часа, как люди бились, стараясь сдвинуть с места огромный лайнер. И теперь , исчерпав собственные ресурсы, обратилась за помощью к «ТВА».

Поскольку полоса три-ноль оказалась заблокированной, командно-диспетчерскому пункту пришлось установить жёсткий контроль над воздухом и ограничить приём самолётов с близлежащих аэропортов Миннеаполиса, Кливленда, Канзас-Сити, Индианаполиса и Денвера. И тем не менее двадцать самолётов кружили над аэропортом, запрашивая о посадке, так как у них кончалось горючее. А на земле в два раза больше машин ждали отправки. И всё же КДП отменил все вылеты, пока не разрядится обстановка в воздухе. В результате у аэровокзала, на рулёжных дорожках и у выходных ворот стояло множество самолётов с запущенными двигателями, уже готовых к взлёту.

На складах всех авиакомпаний скопилось множество грузов, в том числе и срочных, но ни о каких скоростных перевозках, естественно, не могло быть и речи. Инспекторы грузовых перевозок с волнением следили за состоянием скоропортящегося товара — оранжерейных цветов, отправляемых из Вайоминга в Новую Англию; пенсильванского сыра для Аляски; замороженного зелёного горошка для Исландии; живых омаров, которых с Восточного побережья США пересылали через полюс в Европу. Омары эти уже на другой день появятся в меню эдинбургских и парижских ресторанов в качестве «свежих продуктов местных морей», и американские туристы по неведению будут охотно их заказывать. Буран или не буран, а скоропортящиеся товары согласно контракту положено доставлять к месту назначения свежими — и быстро.

Особое волнение у служащих вызывал груз авиа — несколько тысяч индюшат, которые всего два-три часа назад вылупились из яиц. График их появления на свет и последующей отправки самолётом разрабатывается за много недель до того, как индюшка садится на яйца. По этому графику живые птицы должны быть доставлены на Западное побережье через сорок восемь часов после рождения — предельный срок, в течение которого крошечные существа могут прожить без еды и питья. При соблюдении этих условий доставку удаётся осуществить без потерь. Если же индюшат в дороге покормить, они не только пропахнут сами, — пропахнет и самолёт, так что потом в него несколько дней не войдёшь. И вот теперь график был нарушен уже на несколько часов. Поэтому решили снять один самолёт с пассажирской линии и предоставить его индюшатам — нежный груз получал, таким образом, приоритет над всеми грузами и пассажирами, включая даже «особо важных персон».

В здании аэровокзала царил хаос. Залы ожидания были забиты до отказа — тысячи пассажиров ждали вылета; одни рейсы задерживались, а другие были и вовсе отменены. Всюду громоздились горы багажа. Огромный центральный зал походил на трибуны стадиона в момент ожесточённого футбольного матча или на универсальный магазин «Мейси» в канун рождества.

Сиявшая обычно на крыше аэровокзала лихая надпись «Международный аэропорт Линкольна — воздушный перекрёсток мира» была сейчас скрыта метелью.

Самое невероятное, подумал, глядя на всё это, Мел Бейкерсфелд, что аэропорт ещё как-то функционирует.

Управляющий аэропортом — высокий, сухощавый, удивительно собранный — стоял в башне у пульта управления снежной командой и всматривался в темноту. Обычно из этой стеклянной комнаты был отлично виден весь аэропорт: взлётно-посадочные полосы, рулёжные дорожки, складские помещения. Правда, все самолёты в воздухе и на земле выглядели, как модели на макете, но силуэты их чётко вырисовывались даже вечером при свете прожекторов. Более широкий обзор открывался только с КДП — командно-диспетчерского пункта, расположенного в той же башне и занимавшего два верхних этажа.

Но сегодня лишь расплывающиеся точки ближних огней слабо мерцали сквозь густую пелену гонимого ветром снега. Да, подумал Мел, о нынешней зиме ещё многие годы будут вспоминать на совещаниях метеорологов.

Родилась эта снежная буря пять дней назад где-то в горах Колорадо. Она возникла в виде снежного смерча высотой с небольшой холм, и метеорологи, вычерчивая для авиалиний карты погоды, либо пренебрегли таким пустяком, либо вовсе его не заметили. И вот, словно в отместку им, смерч стал расти и превратился в настоящее бедствие, в ураган, который помчался сначала на юго-восток, а потом повернул на север.

Он пронёсся над Канзасом и Оклахомой и, словно решив набраться сил, задержался в Аризоне. А на другой день, окрепнув и разъярившись, всей своей мощью обрушился на долину Миссисипи. Но только над Иллинойсом буря разыгралась вовсю: температура упала, и штат сковало холодом — за одни сутки землю покрыл десятидюймовый слой снега.

Сначала над аэропортом шёл лёгкий снежок. Потом он повалил с безудержной силой: не успевали машины расчистить сугробы, как ветер наметал новые. Люди на снегоуборке буквально валились с ног. За последние два-три часа уже нескольких человек пришлось отправить домой, так как они падали от усталости, хотя в аэропорту на случай подобных чрезвычайных обстоятельств всегда есть где передохнуть и по очереди поспать.

Мел услышал, как стоявший рядом с ними Дэнни Фэрроу, его заместитель, который отвечал сейчас за расчистку снега, вызвал по радиотелефону центр по борьбе с заносами:

— Мы теряем автомобильные стоянки. Вышлите ещё шесть снегоочистителей и команду «Банджо» к «игрек семьдесят четыре»!

Дэнни находился перед пультом управления — собственно, даже не пультом, а скорее широкой доской с тремя консолями. Перед ним и двумя его помощниками, сидевшими справа и слева от него, выстроилась батарея телефонов, телеаппаратов и радиоприёмников. На столе лежали карты, графики и бюллетени, фиксирующие местоположение каждой снегоочистительной машины, равно как и занятых на уборке снега людей. Отдельно фиксировались команды «Банджо», оснащённые специальными снегосгребателями. Сейчас в этой комнате жизнь била ключом, но кончался зимний сезон — и помещение пустело, в нём воцарялась тишина.

Лысина Дэнни поблёскивала, вся в капельках пота, — он непрерывно делал какие-то пометки на крупномасштабной карте аэропорта. Он повторил свою просьбу центру по борьбе о заносами — она прозвучала как его личная мольба; да так оно, наверно, и было. Здесь, наверху, помещался командный пункт. И тот, кто возглавлял его, должен был представлять себе картину в целом, устанавливать очерёдность требований и направлять машины туда, где в них больше нуждались. Сложность заключалась в том — и, должно быть, именно это раздражало Дэнни, потому он так и потел, — что те, кто трудился там, внизу, ведя неустанную борьбу со снегом, не всегда разделяли его точку зрения относительно того, где прежде всего нужна помощь.