Письма к сыну — Честерфилд Филип Стенхоп

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Стенхоуп.

Филип Дормер Стэнхоуп, 4-й граф Честерфилд

(англ. Philip Dormer Stanhope, 4th Earl of Chesterfield, 22 сентября 1694, Лондон — 24 марта 1773,
там же
) — английский государственный деятель, дипломат и писатель, автор «Писем к сыну». До смерти отца в 1726 году был известен под титулом лорд Стэнхоуп (
Lord Stanhope
).

Биография[ | ]

Филип Стэнхоуп был старшим сыном третьего графа Честерфилда (также носившего имя Филиппа Стэнхоупа, 1673—1726) и Елизаветы Сэвил, дочери Джорджа Сэвила, маркиза Галифакса. Филип Стэнхоуп был воспитан гувернёром-французом, преподобным Жюно. В 1712 году, в возрасте 16 лет, он определился в Тринити-колледже Кембриджского университета (1712—1714) и в 1714 году совершил обязательное для богатого джентльмена тех лет путешествие (grand tour) по континенту, посетив лишь Гаагу (Голландия). Путешествие было прервано смертью королевы Анны.

Джеймс Стэнхоуп, 1-й граф Стэнхоуп James Stanhope, 1st Earl Stanhope (1673—1721), родственник Филипа, министр и фаворит короля, вызвал Филипа на родину и устроил его на место лорда опочивальни

(gentleman of Bedchamber) принца Уэльского — будущего Георга II. В 1715 году Стэнхоуп вошёл в состав палаты общин от корнуолльской деревни Сент-Жермен (см. гнилые местечки). Первое же выступление в парламенте (Maiden speech) обернулось для него штрафом в 500 фунтов, так как Стэнхоупу недоставало шести недель до совершеннолетия.

В 1716 году случился конфликт между королём Георгом I и его сыном, будущим Георгом II, Стэнхоуп позже примкнул к лагерю принца Уэльского и его любовницы Генриетты Говард, что принесло ему политические выгоды при восшествии Георга II на престол и ненависть принцессы Уэльской. Однако вначале Стэнхоупу пришлось отся в Париж, где он оставался около двух лет. Там он познакомился с Монтескье, Вольтером и другими французскими литераторами. В 1722 году Стэнхоуп вернулся в Лондон и уже здесь завязал тесные связи с английскими литераторами, среди которых были Аддисон, Свифт, Поуп, Гей, Арбетнот и др.

Со смертью отца в 1726 году Стэнхоуп принял титул графа Честерфилда и пересел из палаты общин — в палату лордов. Здесь его ораторское мастерство, ненужное в нижней палате, наконец-то оценили и в 1728 году Честерфилд принял важный пост посла в Гааге (вероятно, и то, что он был своего рода почётной ссылкой, устроенной Уолполом). Честерфилд оказался способным дипломатом, заключил для Великобритании Венский договор 1731 года, но из-за слабого здоровья вернулся на родину в 1732 году. Дипломатическая служба принесла ему орден Подвязки и придворный титул лорда-стюарда. В том же 1732 году в Гааге родился его незаконнорожденный сын от Элизабет дю Буше, также Филип Стэнхоуп (второй, 1732—1768), которому впоследствии Честерфилд посвятил «Письма к сыну». Скомпрометированная дю Буше лишилась места, но Честерфилд поселил её в лондонском предместье.

Вернувшись в палату лордов, Честерфилд стал одним из её вожаков. Вскоре, из-за закона об акцизах Честерфилд перешёл в открытую оппозицию Уолполу и потерял придворные титулы. Оппозиция сумела отстранить Уолпола от власти только в 1742 году, однако места в новом правительстве для Честерфилда не нашлось; он испортил отношения и с новыми временщиками, и с самим Георгом II. C 1743 года Честерфилд писал анти-георгианские трактаты в журнал «Старая Англия» под именем «Джеффри Толстопузый» (Jeffrey Broadbottom). Наконец, в 1744 году коалиция Честерфилда, Питта и Генри Пелхэма сумела свалить правительство Картере, и Честерфилд вернулся в исполнительную власть. Вначале он вновь отправился послом в Гаагу, где добился вступления Голландии в войну за австрийское наследство на стороне англичан. В сентябре 1733 года, после возвращения из своей миссии в Голландии, Честерфилд женился на Мелюзине фон Шуленбург. За этим последовало исключительно успешное правление на посту лорда-лейтенанта Ирландии в 1744—1746 годах, считающееся вершиной деятельности Честерфилда-администратора. В 1746 году он вернулся в Лондон на пост государственного секретаря, однако в 1748 году уволился со всех постов из-за навсегда испорченных отношений с королём и королевой и отказался от «утешительного» герцогского титула.

Некоторое время он продолжал парламентскую деятельность, в том числе противодействовал «Акту о гербовом сборе» и способствовал переходу Великобритании на григорианский календарь, который так и называли — календарь Честерфилда

.

Однако из-за надвигавшейся глухоты к концу 1750-х годов Честерфилд навсегда покинул политику.

Честерфилд скончался 24 марта 1773 года.

III

Поне­дель­ник.

Милый мой мальчик,

Мне очень жаль, что я не полу­чил вчера от м‑ра Мет­тера тех сооб­ще­ний о тебе, кото­рых ждал с надеж­дой. Он тра­тит столько сил на заня­тия с тобой, что вполне заслу­жил, чтобы ты отно­сился к ним вни­ма­тельно и при­лежно. К тому же, теперь вот о тебе гово­рят как о маль­чике, зна­ю­щем гораздо больше, чем все осталь­ные — до чего же будет стыдно поте­рять свое доб­рое имя и допу­стить, чтобы сверст­ники твои, кото­рых ты оста­вил позади, опе­ре­дили тебя. Тебе не хва­тает только вни­ма­ния, ты быстро схва­ты­ва­ешь, у тебя хоро­шая память; но если ты не суме­ешь быть вни­ма­тель­ным, часы, кото­рые ты про­си­дишь над кни­гой, будут выбро­шены на ветер. Поду­май только, какой стыд и срам: иметь такие воз­мож­но­сти учиться — и остаться невеж­дой. Чело­век неве­же­ствен­ный ничто­жен и достоин пре­зре­ния; никто не хочет нахо­диться в его обще­стве, о нем можно только ска­зать, что он живет, и ничего больше. Есть хоро­шая фран­цуз­ская эпи­грамма на смерть такого неве­же­ствен­ного, ничтож­ного чело­века. Смысл ее в том, что ска­зать об этом чело­веке можно только одно: когда-то он жил, а теперь — умер. Вот эта эпи­грамма, тебе нетрудно будет выучить ее наизусть:

«Письма к сыну»[ | ]

Честерфилд был женат по расчёту на незаконной дочери Георга I, Мелюзине фон Шуленбург, но законных детей в этом браке не родилось. Филипп Стэнхоуп (второй), его любимый незаконнорожденный сын, имел всяческую поддержку отца (включая место в палате общин), но так и не был принят в высший свет. Кроме того, уже в старости Честерфилд усыновил третьего Филиппа Стэнхоуп (1755—1815), который в итоге и стал наследником семейных богатств.

Филипп Стэнхоуп (второй), несмотря на тесную опеку отца, имел с 1750 года «непозволительную» связь с ирландкой Юджинией Дорнвил, от которой в 1761 и 1763 родились двое сыновей — Чарльз и Филипп (четвёртый); родители поженились только в 1767 году, а в 1768 году 36-летний Филипп Стэнхоуп (второй) умер в Воклюзе. Честерфилд узнал о существовании внуков только после смерти сына. В своём завещании он оставил им небольшой капитал, и ничего — их матери. Именно безденежье подвигло Юджинию Стэнхоуп продать издателям письма, которые никогда не предназначались для печати. Публикация вызвала в английском обществе шок своей семейной «откровенностью»; сборник писем стал популярным чтением и неоднократно переиздавался, принеся вдове состояние.

Письма Честерфилда содержат обширный свод наставлений и рекомендаций в духе педагогических идей Дж. Локка. Узкопрактическая нацеленность программы воспитания (подготовка к великосветской и государственной карьере) шокировала многих современников Честерфилда, однако «Письма» были высоко оценены Вольтером как образец эпистолярной прозы XVIII века и искренний человеческий документ. Он писал маркизе дю Деффан 12 августа 1774 года: «Книга эта весьма поучительна, и, пожалуй, это самое лучшее из всего, когда-либо написанного о воспитании».

Кроме этого, после смерти графа были опубликованы «Максимы» (1777) и «Характеры» (1777). Честерфилду также приписывают ряд апокрифических сочинений, в том числе «Апология отставки» (1748).

II

20 ноября 1739 г.

Милый мой мальчик,

Ты занят исто­рией Рима; наде­юсь, что ты уде­ля­ешь этому пред­мету доста­точно вни­ма­ния и сил. Польза исто­рии заклю­ча­ется глав­ным обра­зом в при­ме­рах доб­ро­де­тели и порока людей, кото­рые жили до нас: каса­тельно них нам над­ле­жит сде­лать соб­ствен­ные выводы. Исто­рия про­буж­дает в нас любовь к добру и тол­кает на бла­гие дея­ния; она пока­зы­вает нам, как во все вре­мена чтили и ува­жали людей вели­ких и доб­ро­де­тель­ных при жизни, а также какою сла­вою их увен­чало потом­ство, уве­ко­ве­чив их имена и донеся память о них до наших дней. В исто­рии Рима мы нахо­дим больше при­ме­ров бла­го­род­ства и вели­ко­ду­шия, иначе говоря, вели­чия души, чем в исто­рии какой-либо дру­гой страны. Там никого не удив­ляло, что кон­сулы и дик­та­торы (а как ты зна­ешь, это были их глав­ные пра­ви­тели) остав­ляли свой плуг, чтобы вести армии на врага, а потом, одер­жав победу, снова бра­лись за плуг и дожи­вали свои дни в скром­ном уеди­не­нии — уеди­не­нии более слав­ном, чем все пред­ше­ство­вав­шие ему победы! Немало вели­чай­ших людей древ­но­сти умерло такими бед­ными, что хоро­нить их при­хо­ди­лось за госу­дар­ствен­ный счет. Живя в край­ней нужде, Курий, тем не менее, отка­зался от круп­ной суммы денег, кото­рую ему хотели пода­рить сам­ни­тяне, отве­тив, что благо отнюдь не в том, чтобы иметь деньги самому, а лишь в том, чтобы иметь власть над теми, у кого они есть. Вот что об этом рас­ска­зы­вает Цицерон:

“Curio ad focum sedenti magnum auri pondus Samnites cum attulissent, repudiati ab eo sunt. Non enim aurum habere praeclarum sibi videri, sed iis, qui haberent aurum imperare”[1] Что же каса­ется Фаб­ри­ция, кото­рому не раз дово­ди­лось коман­до­вать рим­скими арми­ями и вся­кий раз неиз­менно побеж­дать вра­гов, то при­е­хав­шие к нему люди уви­дели, как он, сидя у очага, ест обед из трав и коре­ньев, им же самим поса­жен­ных и выра­щен­ных в ого­роде. Сенека пишет: “Fabricius ad focum coenat illas ipsas radices, quas, in agro repurgando, triumphalis senex vulsit”[2].

Когда Сци­пион одер­жал победу в Испа­нии, среди взя­тых в плен ока­за­лась юная прин­цесса ред­кой кра­соты, кото­рую, как ему сооб­щили, скоро должны были выдать замуж за одного ее знат­ного сооте­че­ствен­ника. Он при­ка­зал, чтобы за ней уха­жи­вали и забо­ти­лись не хуже, чем в род­ном доме, а как только разыс­кал ее воз­люб­лен­ного, отдал прин­цессу ему в жены, а деньги, кото­рые отец ее при­слал, чтобы выку­пить дочь, при­со­еди­нил к при­да­ному. Вале­рий Мак­сим гово­рит по этому поводу: “Eximiae formae virginem accersitis parentibus et sponso, inviolataru tradidit, et juvenis, et coelebs, et victor”[3]. Это был заме­ча­тель­ный при­мер сдер­жан­но­сти, выдержки и вели­ко­ду­шия, поко­рив­ший сердца всех жите­лей Испа­нии, кото­рые, как утвер­ждает Ливий, гово­рили: “Venisse Diis simillimum juvenem, vincentem omnia, turn armis, turn benignitate, ac beneficiis”[4].

Таковы награды, неиз­менно вен­ча­ю­щие доб­ро­де­тель; таковы харак­теры, кото­рым ты дол­жен под­ра­жать, если хочешь быть про­слав­лен­ным и доб­рым, а ведь это един­ствен­ный путь прийти к сча­стью. Прощай.

Наследие[ | ]

В литературе[ | ]

Лорд Честерфилд появляется в качестве персонажа в романе Уильяма Мейкписа Теккерея «Вирджинцы» (1857). В 1841 Чарльз Диккенс изобразил Честерфилда в романе «Барнеби Радж»[en] под именем Джона Честера, беспринципного великосветского громилы. Современные биографы полагают, что диккенсовский персонаж не имеет ничего общего с прототипом.

В конце XX века писатель, врач и психолог Владимир Леви на основе анализа «Писем к сыну» написал художественно-психологическое исследование — повесть «Посол рыбьей державы», вошедшую в книгу «Нестандартный ребенок». В этой повести раскрывается и образ самого Честерфилда, и глубинная суть его взаимоотношений с безвременно погибшим любимым сыном.

Топонимы[ | ]

В Великобритании по имени 4-го графа Честерфилда была названа Честерфилд-стрит, в районе Мейфэр, Лондон, которая проходит от Керзон-стрит, от того места, где раньше находился дом Честерфилда. В США его имя было присвоено округу Честерфилд, штат Вирджиния и округу Честерфилд, штат Южная Каролина.

Мебель[ | ]

Считается, что 4-й граф Честерфилд заказал первый кожаный диван, который в последствии стал называться по его имени. Основные признаки стиля «Честерфилд» следующие:

• Обивка из натуральной кожи.
• Подлокотники и спинка расположены на одной высоте. При этом они изящно изогнуты, так что, если смотреть сбоку, напоминают капители ионических колонн.
• Обивка простёгана особым, ромбовидным, способом, и каждая точка пересечения стежков закреплена крупной пуговицей.
• Диван стоит на небольших, незаметных, ножках[5].

В Канаде словом «честерфилд» называли любой типа кушетки, но сейчас популярность этого слова снизилась.

Прочее[ | ]

Сигареты «Честерфилд» были названы по имени округа Честерфилд, штат Вирджиния, который, в свою очередь, был назван в честь 4-го графа Честерфилда.

Винсент Ла Шапель, французский мастер-повар, написал «Современного повара», когда работал на лорда Честерфилда, и жил с ним за границей в Гааге в годы его посольства. Покинув службу 4-го графа Честерфилда, Ла Шапель продолжала готовить — среди прочих — Уильяма IV, принца Оранского, Иоанна V Португальского и мадам Помпадур (любовница Людовика XV Франции). [13]

Примечания[ | ]

1. ↑ 12Bibliothèque nationale de France
   идентификатор BNF (фр.): платформа открытых данных — 2011.
2. ↑ 12
   Philip Dormer Stanhope 4th Earl of Chesterfield // Encyclopædia Britannica (англ.)
3. ↑ 12Lundy D. R.
   Philip Dormer Stanhope, 4th Earl of Chesterfield // The Peerage (англ.)
4. ↑ 1234
   Kindred Britain
5. Легендарный дизайн и стиль дивана Честерфилд (рус.).
   . Дата обращения: 17 июля 2021.