«Самое ехидное насекомое на свете». Чехов, Шопенгауэр и Кафка о женщинах и любви

«Самое ехидное насекомое на свете». Чехов, Шопенгауэр и Кафка о женщинах и любви

Писатель, драматург Антон Чехов: «Ум женщины никуда не годится. У нее волос долог, но ум короток – у мужчины же наоборот»

Антон Чехов

«Женщина с самого сотворения мира считается существом вредным и злокачественным. Она стоит на таком низком уровне физического, нравственного и умственного развития, что судить ее и зубоскалить над ее недостатками считает себя вправе всякий, даже лишенный всех прав прохвост. Анатомическое строение ее стоит ниже всякой критики. Когда какой-нибудь солидный отец семейства видит изображение женщины «о натюрель», то всегда брезгливо морщится и сплевывает в сторону. Иметь подобные изображения на виду, а не в столе или у себя в кармане, считается моветонством. Мужчина гораздо красивее женщины. Как бы он ни был жилист, волосат и угреват, как бы ни был красен его нос и узок лоб, он всегда снисходительно смотрит на женскую красоту и женится не иначе, как после строгого выбора. Нет того Квазимодо, который не был бы глубоко убежден, что парой ему может быть только красивая женщина.

Один отставной поручик, обокравший тещу и щеголявший в жениных полусапожках, уверял, что если человек произошел от обезьяны, то сначала от этого животного произошла женщина, а потом уж мужчина. Титулярный советник Слюнкин, от которого жена запирала водку, часто говаривал: «Самое ехидное насекомое в свете есть женский пол».

Ум женщины никуда не годится. У нее волос долог, но ум короток; у мужчины же наоборот. С женщиной нельзя потолковать ни о политике, ни о состоянии курса, ни о чиншевиках. В то время, когда гимназист III класса решает уже мировые задачи, а коллежские регистраторы изучают книгу «30 000 иностранных слов», умные и взрослые женщины толкуют только о модах и военных.

На эту тему:Какой феминизм нужен беларуским женщинам. Эссе магистра философии

Логика женщины вошла в поговорку. Когда какой-нибудь надворный советник Анафемский или департаментский сторож Дорофей заводят речь о Бисмарке или о пользе наук, то любо послушать их: приятно и умилительно; когда же чья-нибудь супруга, за неимением других тем, начинает говорить о детях или пьянстве мужа, то какой супруг воздержится, чтобы не воскликнуть: «Затарантила таранта! Ну, да и логика же, господи, прости ты меня грешного!» Изучать науки женщина неспособна. Это явствует уже из одного того, что для нее не заводят учебных заведений. Мужчины, даже идиот и кретин, могут не только изучать науки, но даже и занимать кафедры, но женщина — ничтожество ей имя! Она не сочиняет для продажи учебников, не читает рефератов и длинных академических речей, не ездит на казенный счет в ученые командировки и не утилизирует заграничных диссертаций. Ужасно неразвита! Творческих талантов у нее — ни капли. Не только великое и гениальное, но даже пошлое и шантажное пишется мужчинами, ей же дана от природы только способность заворачивать в творения мужчин пирожки и делать из них папильотки.

Она порочна и безнравственна. От нее идет начало всех зол. В одной старинной книге сказано: «Женщина — это молот, которым дьявол размягчает и молотит весь мир». Когда диаволу приходит охота учинить какую-нибудь пакость или каверзу, то он всегда норовит действовать через женщин.

Вспомните, что из-за Бель Элен вспыхнула Троянская война, Мессалина совратила с пути истины не одного паиньку… Гоголь говорит, что чиновники берут взятки только потому, что на это толкают их жены.

Это совершенно верно. Пропивают, в винт проигрывают и на Амалий тратят чиновники только жалованье… Имущества антрепренеров, казенных подрядчиков и секретарей теплых учреждений всегда записаны на имя жены. Распущена женщина донельзя. Каждая богатая барыня всегда окружена десятками молодых людей, жаждущих попасть к ней в альфонсы. Бедные молодые люди!

Отечеству женщина не приносит никакой пользы. Она не ходит на войну, не переписывает бумаг, не строит железных дорог, а запирая от мужа графинчик с водкой, способствует уменьшению акцизных сборов. Короче, она лукава, болтлива, суетна, лжива, лицемерна, корыстолюбива, бездарна, легкомысленна, зла… Только одно и симпатично в ней, а именно то, что она производит на свет таких милых, грациозных и ужасно умных душек, как мужчины… За эту добродетель простим ей все ее грехи. Будем к ней великодушны все, даже кокотки в пиджаках и те господа, которых бьют в клубах подсвечниками по мордасам».

Доктор философии Артур Шопенгауэр: «Женщине нужен господин. Если она молода, им будет любовник, стара – духовник»

Артур Шопенгауэр

«Низкорослый, узкоплечий, широкобедрый пол мог назвать прекрасным только отуманенный половым побуждением рассудок мужчины: вся его красота и кроется в этом побуждении. С большим основанием его можно бы было назвать неэстетичным, или неизящным, полом. И действительно, женщины не имеют ни восприимчивости, ни истинной склонности ни к музыке, ни к поэзии, ни к образовательным искусствам; и если они предаются им и носятся с ними, то это не более как простое обезьянство для целей кокетства и желания нравиться.

Чем благороднее и совершеннее какая-нибудь вещь, тем позднее и медленнее достигает она своей зрелости.

Мужчина приобретает зрелости рассудка и духовных сил едва ли раньше двадцати восьми лет; женщина — с восемнадцатым годом. Но зато такой уж и рассудок: вполне скудно отмеренный.

Женщины уже потому склонны (приспособлены) к пестованию и воспитанию нашего первого детства, что они сами ребячливы, вздорны и близоруки, одним словом, всю жизнь представляют из себя больших детей: род промежуточной ступени между ребенком и мужчиной, который и есть собственно человек.

Женщины убеждены в душе своей, что назначение мужчин — зарабатывать деньги, а их — тратить, если возможно — ещё при жизни мужа или же, по крайней мере, после его смерти. Их укрепляет в этом убеждении уже то обстоятельство, что муж предоставляет приобретённое в их распоряжение для хозяйства. С какими бы невыгодами всё это ни было сопряжено, оно имеет, однако же, ту хорошую сторону, что женщина больше нас поглощена настоящим, и поэтому, если оно только сносно, лучше (полнее) им наслаждается, откуда и проистекает свойственная женщине ясность, которая ей служит для рассеяния, а в случае нужды — и для утешения обременённого заботами мужа.

Отнюдь не следует пренебрегать обычаем древних германцев — в затруднительных обстоятельствах призывать на совещание также и женщин, ибо способ воспринятия ими вещей совершенно отличен от нашего, особенно тем, что он имеет свойство подмечать кратчайший путь к цели и вообще всё близлежащее, что мы, смотря вдаль, большею частью упускаем из виду именно потому, что оно лежит у нас под носом.

На эту тему:«В Дагестане до сих пор делают женское обрезание». Как я боролась за права женщин и избегала прессинга полиции

Между мужчинами существует от природы простое равнодушие; между женщинами – уже природная враждебность. Это, должно быть, происходит оттого, что odium figulinum (ненависть партий), ограничивающаяся между мужчинами всякий раз известными партиями, у женщин распространяется на весь их пол, так как все они имеют только одно ремесло. Что женщина по своей натуре обречена на повиновение, видно уже из того обстоятельства, что всякая из них, попав в несвойственное ей, противоестественное положение полнейшей независимости, тотчас же примыкает к какому-нибудь мужчине, которому она и предоставляет руководить и господствовать над собою, потому что ей нужен господин. Если она молода, им будет любовник, стара – духовник.

Она с избытком снабдила их на несколько лет красотою, привлекательностью и пышностью на счёт всей остальной их жизни именно затем, чтобы они в течение этих годов могли в такой мере овладевать воображением мужчины, чтобы он, увлекшись, честно принял на себя, в той или другой форме, заботу об их дальнейшей жизни, к каковому шагу побудить его простое здравое размышление не представляет достаточно надёжных гарантий. Жениться — это значит наполовину уменьшить свои права и вдвое увеличить обязанности».

Писатель Франц Кафка: «Я не могу выносить никакую женщину, которую любил бы»

Франц Кафка

«Женщины – это капканы, которые повсюду дожидаются мужчин с тем, чтобы затащить их обратно, в Конечное. Я не могу выносить никакую женщину, которую любил бы. Но, я сходился с девушками, в которых легко влюблялся и которых я еще легче бросал, чем они бросали меня, не причиняя мне этим ни малейших страданий. Один — я концентрация всех моих сил. Женившись, ты ставишь себя вне действия, предаешься безумству, открываешь себя всем ветрам.

Честная до глубины сердца, порядочная, бескорыстная — это большие достоинства для создания, которое физически не без красоты, но которое почти столь же незначительно, как мошка, порхающая вокруг лампы. Любовь – то, что ты для меня – нож, которым я копаюсь в себе».

Философ, писатель Альбер Камю: «Разврат – он прекрасно заменяет любовь»

Альбер Камю

«Придя в отчаяние и от любви и от целомудрия, я, наконец, решил, что мне еще остается разврат – он прекрасно заменяет любовь, прекращает насмешки людей, водворяет молчание, а главное, дарует бессмертие.

Когда ты, еще не потеряв ясности ума, лежишь поздно ночью меж двух проституток, начисто исчерпав вожделение, надежда, знаете ли, уже не мучает тебя – воображаешь, что отныне и впредь, на все времена, в жизни твоей воцарится холодный рассудок, а все страдания навеки канут в прошлое. В известном смысле я всегда погрязал в разврате, никогда не переставая при этом мечтать о бессмертии. Это было свойственно моей натуре и вытекало также из великой моей любви к самому себе, о которой я уже неоднократно говорил вам. Да я просто умирал от жажды бессмертия. Я слишком любил себя и, разумеется, желал, чтобы драгоценный предмет этой любви жил вечно. Но ведь в трезвом состоянии ты, немного зная себя, не видишь достаточных оснований к тому, чтобы бессмертие было даровано какой то похотливой обезьяне, а, следовательно, надо раздобыть себе суррогаты бессмертия.

Из-за того, что я жаждал вечной жизни, я и спал с проститутками и пил по ночам. Утром, разумеется, у меня было горько во рту, как оно и подобает смертному. Но долгие часы я реял в небесах. Уж не знаю, как и признаться, я все еще с умилением вспоминаю о некоторых ночах, когда я ходил в подозрительный кабак, поджидая подвизавшуюся там танцовщицу, даровавшую мне свои милости; во славу ее я даже подрался однажды вечером с неким хвастливым щенком. Дождавшись зари, я попадал, наконец, в вечно не застланную постель моей принцессы, которая машинально предавалась любовным утехам и сразу же засыпала.

На эту тему:«Депрессивных легко любить – они удобны»

Алкоголь и женщины давали мне, признаюсь, единственное достойное меня облегчение. Открываю вам эту тайну, дорогой друг, не бойтесь воспользоваться ею. Вы сами тогда убедитесь, что настоящий разврат – сущий избавитель, потому что он не налагает никаких обязательств. Распутствуя, думаешь только о самом себе, поэтому то больше всего и развратничают люди, питающие великую любовь к собственной особе.

Разврат – это джунгли без будущего и без прошлого, а главное, без обещаний и без немедленной кары. Места, предназначенные для него, отделены от мира. Входя туда, оставь и страх и надежду. Разговаривать там не обязательно, то, зачем пришел, можно получить и без слов, а зачастую даже и без денег – да да. Ах, позвольте уж мне, пожалуйста, воздать хвалу безвестным и позабытым женщинам, которые помогали мне тогда. Еще и до сих пор к воспоминаниям, оставшимся у меня о них, примешивается что-то, похожее на уважение».

Социолог, философ Жан Бодрийяр: «Чтобы женское стало полноправным полом? Нелепость!»

Жан Бодрийяр

«Всякая мужская сила есть сила производства. Всё, что производится, пусть даже женщина, производящая себя как женщину, попадает в регистр мужской силы. Единственная, но неотразимая, сила женственности — обратная сила соблазна. Сама по себе она ничто, ничем особенным не отличается — кроме своей способности аннулировать силу производства. Но аннулирует она её всегда.

А существовала ли вообще когда-либо фаллократия? Не может такого быть, что вся эта история о патриархальном господстве, фаллической власти, исконной привилегированности мужского – просто лапша на уши? Начиная с обмена женщинами в первобытных обществах, идиотски толкуемого как первая стадия в истории женщины-объекта? Все россказни, которые мы на этот счёт слышим, универсальный дискурс о неравенстве полов, этот лейтмотив эгалитаристской и революционной современности, в наши дни усиленный всей энергией осёкшейся революции, — всё это одна гигантская нелепость.

Власть и свои институты мужчины установили с одной только целью — противодействовать изначальному могуществу и превосходству женщины. Движущей силой предстает здесь уже не зависть к пенису, а, напротив, зависть мужчины к женскому плодородию.

Можно высказать гипотезу, что женское – вообще единственный пол, а мужское существует лишь благодаря сверхчеловеческому усилию в попытке оторваться от него. Стоит мужчине хоть на миг зазеваться — и он вновь отброшен к женскому. Тогда уже женское определенно привилегируется, а мужское выставляется определённо ущербным — и становится ясней ясного вся смехотворность стремления «освободить» одно, чтобы предоставить ему доступ к столь хрупкой «власти» другого, к этому в высшей степени эксцентричному, парадоксальному, параноидальному и скучному состоянию, которое зовётся мужественностью.

На эту тему:Бьютизм или как консерваторы и феминистки дискриминируют молодых и сексапильных

Всё это настолько убедительно, насколько только может быть убедительна парадоксальная гипотеза (такая гипотеза всегда интереснее общепринятой), но на самом деле она просто меняет местами термины оппозиции, превращает уже женское в изначальную субстанцию, своего рода антропологический базис, выворачивает наизнанку анатомическую детерминацию, но, по сути, оставляет её в неприкосновенности, как судьбу, — и вновь теряется вся «ирония женственности».

Ирония теряется, как только женское институируется как пол, даже — и особенно — тогда, когда делается это с целью изобличить его угнетение. Извечная ловушка просвещенческого гуманизма, нацеленного на освобождение порабощенного пола, порабощённых рас, порабощённых классов, но мыслящего это освобождение не иначе как в терминах самого их рабства. Это чтобы женское стало полноправным полом? Нелепость, коль скоро оно не полагается ни в терминах пола, ни в терминах власти».

Писатель, журналист Чарльз Буковски: «Современные женщины… Я называю их машинками для нытья»

Чарльз Буковски

«Женщины… Скажешь пару слов, схватишь за руку: «Пойдем, детка!», затащишь в спальню и оттрахаешь. И они идут! Попав в этот ритм однажды, ты должен продолжать двигаться. Парень, вокруг столько одиноких женщин! Они хорошо выглядят, только надо законтачить. Они сидят все такие одинокие, ходят на работу, с работы… Для них многое значит иметь какого-нибудь парня, который всовывает им. Если он сидит рядом, пьет и разговаривает – вот оно, удовольствие. Дааа… все было круто… и я был счастлив.

Современные женщины… они не будут штопать тебе карманы, забудь об этом! Я называю их машинками для нытья. Всё всегда идет не так, когда смываешься от них. И послушай, когда ты проходишь сквозь эту истерию… забудь это. Я выхожу, сажусь в машину и валю. Куда угодно. Заказываю где-нибудь чашку кофе. Где угодно. Что угодно, кроме еще одной женщины. Я полагаю, они только выглядят по-разному, а? Истерия начинается… они разорены. Ты уходишь — они не понимают. «Куда ты собираешься?» — «Детка, я поищу бордель в другом месте!».

Они думают я женоненавистник, но нет. Это все слухи. Они только и слышали, мол: «Буковски — шовинистская свинья», но они не удосуживаются проверить первоисточник. Конечно, временами я выставляю их не с лучшей стороны, но я также поступаю и с мужчинами. Я и с собой так поступаю. Если я действительно думаю, что что-то хреново, то я говорю, что это хреново, неважно кто передо мной – мужчина, женщина, ребенок ли, собака. Женщины такие обидчивые, думают они особенные. В этом их проблема».

Писатель Виктор Пелевин: «Они видят диаметрально противоположные галлюцинации»

Виктор Пелевин

«На деле мужчины и женщины гораздо дальше друг от друга, чем могут себе представить. Это даже трудно объяснить, насколько они непохожи. Дело здесь, конечно, в гормональном составе красной жидкости.

Можно сказать, что наш мир населяют два вида наркоманов, которые принимают сильнейшие психотропы с очень разным действием. Они видят диаметрально противоположные галлюцинации, но должны проводить время рядом друг с другом. Поэтому за долгие века они не только научились совместно ловить принципиально разный кайф, но и выработали этикет, позволяющий им вести себя так, как если бы они действительно понимали друг друга, хотя одни и те же слова, как правило, значат для них разное. А вообще, прав был Чехов: женская душа по своей природе — пустой сосуд, который заполняют печали и радости любимого».

[править] Алсо

От такого даже Кафка плачет кровавыми слезами.

• Кафка бывает манная, грефневая и перловая.
• Кафка в переводе с чешского означает «галка».
• Колпачок Кафка (шеечный колпачок) — доисторическое средство женской контрацепции.
• Кафка бывает и в программировании [1]. Открытое и свободное, но не до конца (лицензия Apache).
• Главный герой произведений Кафки — это он сам под внезапными псевдонимами «К.» и «Йозеф К.», о чём есть несколько недвусмысленных указаний в дневниках.
• У лунноглазого пейсателя Харуки Мураками имеется мистический высер «Кафка на пляже».
• Был знаком с Ярославом Гашеком, но близко не общался ввиду политических разногласий: добропорядочного немецкоязычного ЕРЖ Кафку раздражал ёрничающий анархо-социализм Гашека, который впридачу был ещё и чехом, а те в довоенной Австро-Венгрии находились на положении унтерменшей.
• У Дарьи постер Кафки висит на стене её комнаты.
• Будучи страховым агентом, специализирующимся на производственных травмах, Кафка изобрёл такую простую, но необходимую вещь — строительную каску, дабы сохранить жизни рабочих и кошельки нанимателей. К сожалению, этот факт известен так же слабо, как и то, что лифты Отиса не падают, если им порвать трос.
• Во второй части Mass Effect имеется батарианец-наёмник Сержант Кафка в миссии по спасению Архангела.
• В Resident Evil: Revelations 2 достаточно много отсылок к творчеству Кафки.

Франц Кафка (Franz Kafka)

Франц Кафка — один из выдающихся немецкоязычных писателей XX века, бо́льшая часть работ которого была опубликована посмертно. Его произведения, пронизанные абсурдом и страхом перед внешним миром и высшим авторитетом, способные пробуждать в читателе соответствующие тревожные чувства, — уникальное явление в мировой литературе.

Кафка родился 3 июля 1883 года в еврейской семье, проживавшей в гетто города Прага (Богемия, в то время — часть Австро-Венгерской Империи). Его отец — Герман Кафка (1852—1931), происходил из чешскоязычной еврейской общины, с 1882 г. был торговцем галантерейными товарами. Мать писателя — Юлия Кафка (Лёви) (1856—1934) — предпочитала немецкий язык. Сам Кафка писал по-немецки, хотя чешский знал также прекрасно. Несколько владел он и французским языком, и среди четырёх людей, которых писатель, «не претендуя сравниться с ними в силе и разуме», ощущал «своими кровными братьями», был французский писатель Гюстав Флобер. Остальные три: Грильпарцер, Фёдор Достоевский и Генрих фон Клейст.

У Кафки было два младших брата и три младших сестры. Оба брата, не достигнув и двухлетнего возраста, скончались до того, как Кафке исполнилось 6 лет. Сестер звали Элли, Валли и Оттла. В период с 1889 по 1893 гг. Кафка посещал начальную школу (Deutsche Knabenschule), а потом гимназию, которую закончил в 1901 году сдачей экзамена на аттестат зрелости. Закончив Пражский Карлов университет, получил степень доктора права (руководителем работы Кафки над диссертацией был профессор Альфред Вебер), а затем поступил на службу чиновником в страховом ведомстве, где и проработал на скромных должностях до преждевременного — по болезни — выхода на пенсию в 1922 г. Работа для писателя была занятием второстепенным. На первом же плане всегда была литература, «оправдывающая всё его существование». В 1917 после легочного кровоизлияния завязался долгий туберкулёз, от которого писатель умер 3 июня 1924 года в санатории под Веной.

Аскетизм, неуверенность в себе, самоосуждение и болезненное восприятие окружающего мира — все эти качества писателя хорошо задокументированны в его письмах и дневниках, а особенно в «Письме отцу» — ценной интроспекции в отношения между отцом и сыном и в детский опыт. Хронические болезни (психосоматической ли природы — это вопрос спорный) изводили его; помимо туберкулеза, он страдал от мигреней, бессонницы, запоров, нарывов и других заболеваний. Он пытался противодействовать всему этому натуропатическими способами, такими как вегетарианская диета, регулярная гимнастика и употребление большого количества непастеризованного коровьего молока (последнее, возможно, явилось причиной туберкулеза). Будучи школьником, он принимал активное участие в организации литературных и общественных встреч, прилагал усилия к организации и продвижению театральных спектаклей на идише, несмотря на опасения даже со стороны его ближайших друзей, таких как Макс Брод, который обычно поддерживал его во всем остальном, и вопреки его собственному страху быть воспринятым отталкивающим как физически, так и умственно. На окружающих Кафка производил впечатление своим мальчишеским, аккуратным, строгим обликом, спокойным и невозмутимым поведением, а также своим умом и необычным чувством юмора.

Отношения Кафки со своим деспотичным отцом являются важной составляющей его творчества, выливавшегося также через несостоятельность писателя как семьянина. В период между 1912-м и 1917-м годами он ухаживал за берлинской девушкой Фелицией Бауэр, с которой дважды был помолвлен и дважды расторг помолвку. Общаясь с ней главным образом через письма, Кафка создал её образ, который совсем не соответствовал действительности. И в самом деле они были очень разными людьми, что явствует из их переписки. (Второй невестой Кафки стала Юлия Вохрыцек, но помолвка опять же вскоре была расторгнута). В начале 1920-х годов он имел любовные отношения с замужней чешской журналисткой, писательницей и переводчицей его произведений — Миленой Есенской. В 1923 году Кафка, вместе с девятнадцатилетней Дорой Димант, на несколько месяцев переехал в Берлин, в надежде отдалиться от влияния семьи и сконцентрироваться на сочинительстве; затем он вернулся в Прагу. Туберкулёз в это время ухудшался, и 3 июня 1924 г. Кафка умер в санатории под Веной, вероятно, от истощения. (Боли в горле не позволяли ему принимать пищу, а в те времена внутривенная терапия не была развита, чтобы кормить его искусственным путем). Тело перевезли в Прагу, где оно и было захоронено 11 июня 1924 на Новом Еврейском Кладбище.

При жизни Кафка опубликовал всего несколько коротких рассказов, составивших очень малую долю его работ, и его творчество привлекло мало внимания, покуда посмертно не были изданы его романы. Перед смертью он поручил своему другу и литературному душеприказчику — Максу Броду — сжечь без исключения всё им написанное (кроме, возможно, некоторых экземпляров произведений, которые обладатели могли бы оставить себе, но не переиздавать их). Его возлюбленная Дора Димант действительно уничтожила рукописи, которыми она обладала (хотя и не все), но Макс Брод не подчинился воле усопшего и опубликовал бо́льшую часть его работ, которые вскоре начали привлекать к себе внимание. Всё его опубликованное творчество, кроме нескольких чешскоязычных писем Милене Есенской, было написано на немецком.

[править] Значение

Только что увидел порождение своего подсознания.

Ввиду мощности и признанности древними небыдлами своих трудов, современное небыдло прямо-таки обязано читать Кафку и требовать этого же от своих друзей — иначе будут смотреть, как на говно. Причем в большинстве своем романы Кафки весьма трудны для вкуривания: всё-таки мир Кафки уж больно шизофренический и логикой событий похож скорее на ночной кошмар, чем на РЛ или привычные ужастики. Наконец, некоторые истории сознательно построены на «утоплении» сути в загогулинах бюрократического языка («Исследования одной собаки», «Крот»), начинать с них рискованно для моска.

По признанию немногочисленных друзей, по жизни он, когда не мучался комплексами, был по-своему добрым и остроумным человеком. Более того, рассказы в авторском чтении нередко доводили аудитории до хохота. Многие современники их именно с этой стороны и воспринимали: как своеобразную форму чёрного юмора, вроде отечественных садистских стишков, опусов Хармса и Горчева или анекдотов про дурку.

Ну и ещё: именно Кафка является первым форсером мема этот народ нельзя победить

. Встречается в известной книжке «Разговоры с Францем Кафкой», жаждущие да нагуглят.