Антон Чехов: Если человек не курит и не пьет, поневоле задумаешься, уж не сволочь ли он?

Антон Чехов: «Жизнь, по сути, очень простая штука, и человеку нужно приложить много усилий, чтобы ее испортить» 11 мая 2014, 23:00 | Екатерина Иваненко

9 выбрали

«Любите ли вы Чехова так, как люблю его я?» – хочется спросить, перефразируя известное высказывание. Знакомство с ним произошло в школе. Спонтанное, головокружительное и увлекательное. Я читала один рассказ за другим. «Проглатывала» одну книгу и тут же тянулась за другой. Смеялась, плакала, ночами не спала… Мало что давало такие же эмоции. Он вдохновлял, уносил из этого мира и тут же возвращал обратно, давая ощущать всю земную твердь ногами. Прозаик, драматург, врач, путешественник и человек без имени – все это он, Антон Чехов.

17 января 1860 года в Таганроге в семье бакалейщика родился третий ребенок – Антон. Пение в церковном хоре, работа в лавке отца, школа, а потом гимназия. Именно в гимназии начал проявляться интерес к творчеству и искусству, книгам и театру. Позже эта любовь перетекла в его произведения, героями которых стали актеры и актрисы («Недаром курица пела», «Комик», «Трагик» и другие). После окончания гимназии Антоша, тогда уже активно писавший юмористические рассказы и сценки, уехал из Таганрога и поступил в Московский университет, на медицинский факультет. В этом же году он дебютировал в печати, его «Письмо к ученому соседу» было издано в журнале «Стрекоза». Этот момент можно назвать моментом рождения Антоши Чехонте. В различных изданиях все чаще появляются юморески, рассказы, фельетоны именно под этим псевдонимом. Вообще, Чехов – это, пожалуй, единственный писатель, имевший столько псевдонимов. Мне кажется, что его «имя» рождалось вместе с произведением, то есть автор создает рассказ, а рассказ – автора.

«Настоящий мужчина состоит из мужа и чина»,- довольно известная фраза принадлежит острослову-Чехову. В сентябре 1898 года драматург знакомится с группой актеров небольшого столичного театра, в числе которых была 30-летняя актриса Ольга Книппер. Несмотря на долгое расставание, бесконечные переписки, болезнь, ревность, они обвенчались весной 1901 года. Их жизнь была наполнена любовью и нежностью, переписками, которые достойны отдельного рассказа, трепетным отношением друг другу, однако не детьми… Пожалуй, это самое большое наказание в жизнь – когда двоим людям, столь мечтающим о потомстве, судьба его не дает.

Даже перед смертью (в ночь с 1 на 2 июля 1904 года) Антон Павлович не мог не проявить остроту слова и мысли. Вместе с врачом он попросил предоставить ему бокал шампанского. «Давно я не пил шампанского», — эта фраза была последней в его жизни.

Гениальные и лаконичные цитаты русского классика:

Если человек не курит и не пьет, поневоле задумаешься, уж не сволочь ли он?
Ехать с женой в Париж все равно, что ехать в Тулу со своим самоваром.
Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству.
Для того чтобы ощущать в себе счастье без перерыва, даже в минуты скорби и печали, нужно: а) уметь довольствоваться настоящим и б) радоваться сознанию, что могло бы быть и хуже.
Замечательный день сегодня. То ли чай пойти выпить, то ли повеситься.
Все знают и все понимают только дураки да шарлатаны.
Никто не хочет любить в нас обыкновенного человека.
Не стоит мешать людям сходить с ума.
Если бы все люди сговорились и стали вдруг искренни, то все бы у них пошло к черту прахом.
Талантливый человек в России не может быть чистеньким.
Если твой поступок огорчает кого-нибудь, то это еще не значит, что он дурен.
Стать писателем очень нетрудно. Нет того урода, который не нашел бы себе пары, и нет той чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя.
Нельзя требовать от грязи, чтобы она не была грязью.
На земле нет ничего хорошего, что в своем первоисточнике не имело бы гадости.
На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и называется жизнью.

Екатерина Иваненко, специально для Etoya.ru

Фото: tonnel.ru, ec-dejavu.ru, dslov.ru

Релевантные товары в Online-магазине:

Kérastase
NUTRITIVE Интенсивно питающая маска для сухих и очень сухих волос

Читайте также:

Пословицы и поговорки о семье, теще и зяте

3 366 руб. 3 740 руб.

Rene Furterer

Karite Nutri Питательная маска для очень сухих волос

от 2 475 руб.

Kérastase

AURA BOTANICA Питательный шампунь для бережного очищения сухих и очень сухих волос

2 061 руб. 2 290 руб.

Kérastase

NUTRITIVE Маска для интенсивного питания очень сухих волос

Читайте также:

99 Способов Сказать «Я тебя люблю» на Английском Языке

3 366 руб. 3 740 руб.

Все товары

«Если не видишь недостатков в человеке, значит, ты влюбился. Идиот».

Один из друзей Чехова вспоминает такой случай: — Однажды мы разговорились о «Степи». Почему-то вспомнилась в самом начале фраза, на которой я запнулся, читая впервые рассказ: «Она была жива, пока не умерла…» Что-то в этом роде.

— Быть не может! — воскликнул Чехов и сейчас же достал с полки книгу и нашел место: «До своей смерти она была жива и носила с базара мягкие бублики», — Чехов рассмеялся. — Действительно, как это я так не доглядел. А впрочем, нынешняя публика не такие еще фрукты кушает. Нехай! Эта фраза так и осталась в рассказе.

сайт собрал неустаревающие высказывания писателя, чье природное остроумие, парадоксальность мышления и лаконичность до сих пор остаются непревзойденными.

Дело не в пессимизме и не в оптимизме, а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума.
Если человек не курит и не пьёт, поневоле задумаешься, уж не сволочь ли он?
Ехать с женой в Париж все равно, что ехать в Тулу со своим самоваром.
Бывают люди, которые всегда говорят только умные и хорошие слова, но чувствуешь, что они тупые люди.
Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству.
Университет развивает все способности, в том числе — глупость.
Говорят: в конце концов правда восторжествует, но это неправда.
Здоровы и нормальны только заурядные, стадные люди.
Для того, чтобы ощущать в себе счастье без перерыва, даже в минуты скорби и печали, нужно: а) уметь довольствоваться настоящим и б) радоваться сознанию, что могло бы быть и хуже.
Когда в твой палец попадает заноза, радуйся: «Хорошо, что не в глаз!»
У очень хорошего человека такая физиономия, что его принимают за сыщика; думают, что он украл запонки.
Замечательный день сегодня. То ли чай пойти выпить, то ли повеситься.

А.П.Чехов и Л.Н.Толстой, 12 сентября 1901 года.

Всё знают и всё понимают только дураки да шарлатаны.
Тот, кому чужда жизнь, кто неспособен к ней, тому ничего больше не остается, как стать чиновником.
Одна боль всегда уменьшает другую. Наступите вы на хвост кошке, у которой болят зубы, и ей станет легче.
Нельзя ставить на сцене заряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него.
Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдет.
Если хочешь, чтобы у тебя было мало времени, — ничего не делай.
Нужно по капле выдавливать из себя раба.
Никто не хочет любить в нас обыкновенного человека.
Если против какой-нибудь болезни предлагается очень много средств, то это значит, что болезнь неизлечима.
Не стоит мешать людям сходить с ума.

Чехов с женой Ольгой Книппер.

«Циник» — слово греческое, в переводе на твой язык значащее: свинья, желающая, чтобы весь свет знал, что она свинья.
Эти умники все такие глупые, что не с кем поговорить.
Если бы все люди сговорились и стали вдруг искренни, то всё бы у них пошло к чёрту прахом.
Талантливый человек в России не может быть чистеньким.
Если твой поступок огорчает кого-нибудь, то это еще не значит, что он дурен.
Стать писателем очень нетрудно. Нет того урода, который не нашел бы себе пары, и нет той чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя.
Нельзя требовать от грязи, чтобы она не была грязью.
«Познай самого себя» — прекрасный и полезный совет; жаль только, что древние не догадались указать способ, как пользоваться этим советом.
Уходить от людей — это самоубийство.
На земле нет ничего хорошего, что в своём первоисточнике не имело бы гадости.
…за почтовым отделением давно уже установилась репутация учреждения, в котором страшно бывать.
На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и называется жизнью.
Жизнь, по сути, очень простая штука и человеку нужно приложить много усилий, чтобы её испортить.

Чехов: цитаты

Чехов однажды высказался так: «В России честный человек — что-то вроде трубочиста, которым няньки пугают маленьких детей». Вот еще несколько высказываний Антона Павловича: «Я терпеть не могу граммофонов! Они же говорят и поют, ничего не чувствуя. И все у них карикатурно выходит, мертво». «Критики похожи на слепней, которые мешают лошади пахать землю. Лошадь работает, все мускулы натянуты, как струны на контрабасе, а тут на крупе садится слепень и щекочет и жужжит. Нужно встряхивать кожей и махать хвостом. О чем он жужжит? Едва ли ему понятно это. Просто — характер у него беспокойный и заявить о себе хочется — мол, тоже на земле живу! Вот видите — могу даже жужжать, обо всем могу жужжать! Я двадцать пять лет читаю критики на мои рассказы, а ни одного ценного указания не помню, ни одного доброго совета не слышал. Только однажды Скабичевский произвел на меня впечатление, он написал, что я умру в пьяном виде под забором». Мало кому из соотечественников понравится одно из высказываний Чехова о русских людях: «Странное существо — русский человек! В нем, как в решете, ничего не задерживается. В юности он жадно наполняет душу всем, что под руку попало, а после тридцати лет в нем остается какой-то серый хлам. Чтобы хорошо жить, по-человечески — надо же работать! Работать с любовью, с верой. А у нас не умеют этого. Архитектор, выстроив два-три приличных дома, садится играть в карты, играет всю жизнь или же торчит за кулисами театра. Доктор, если он имеет практику, перестает следить за наукой, ничего, кроме «Новостей терапии», не читает и в сорок лет серьезно убежден, что все болезни — простудного происхождения. Я не встречал ни одного чиновника, который хоть немножко понимал бы значение своей работы: обыкновенно он сидит в столице или губернском городе, сочиняет бумаги и посылает их в Змиев и Сморгонь для исполнения. А кого эти бумаги лишат свободы движения в Змиеве и Сморгони, — об этом чиновник думает так же мало, как атеист о мучениях ада. Сделав себе имя удачной защитой, адвокат уже перестает заботиться о защите правды, а защищает только право собственности, играет на скачках, ест устриц и изображает собой тонкого знатока всех искусств. Актер, сыгравши сносно две-три роли, уже не учит больше ролей, а надевает цилиндр и думает, что он гений. Вся Россия — страна каких-то жадных и ленивых людей: они ужасно много едят, пьют, любят спать днем и во сне храпят. Женятся они для порядка в доме, а любовниц заводят для престижа в обществе. Психология у них — собачья: бьют их — они тихонько повизгивают и прячутся по своим конурам, ласкают — они ложатся на спину, лапки кверху и виляют хвостиками».

Больной Чехов иногда позволял себе мизантропические высказывания: «Жить для того, чтоб умереть, вообще не забавно, но жить, зная, что умрешь преждевременно, — уж совсем глупо…» В другой раз, сидя у открытого окна, Чехов строго сказал: «Мы привыкли жить надеждами на хорошую погоду, урожай, на приятный роман, надеждами разбогатеть или получить место полицеймейстера, а вот надежды поумнеть я не замечаю у людей. Думаем: при новом царе будет лучше, а через двести лет – еще лучше, и никто не заботится, чтоб это лучше наступило завтра. В общем — жизнь с каждым днем становится все сложнее и двигается куда-то сама собою, а люди — заметно глупеют, и все более людей остается в стороне от жизни». Потом немного подумал и прибавил: «Точно нищие калеки во время крестного хода».

У Антона Павловича были любимые высказывания, которые он довольно часто повторял, например: «В природе из мерзкой гусеницы выходит прелестная бабочка, а вот у людей наоборот: из прелестной бабочки выходит мерзкая гусеница…» В Ялте суждения Антона Павловича часто зависели от состояния его здоровья и настроения. Так он мог в один день следующим образом охарактеризовать судьбу писателя: «Писатель должен быть нищим, должен быть в таком положении, чтобы он знал, что помрет с голоду, если не будет писать, будет потакать своей лени. Писателей надо отдавать в арестантские роты и там принуждать их писать карцерами, поркой, побоями… Ах, как я благодарен судьбе, что был в молодости так беден! Как восхищался Давыдовой! Придет, бывало, к ней Мамин-Сибиряк: «Александра Аркадьевна, у меня ни копейки, дайте хоть пятьдесят рублей авансу». «Хоть умрите, милый, не дам. Дам только в том случае, если согласитесь, что я запру вас сейчас у себя в кабинете на замок, пришлю вам чернил, перо, бумаги и три бутылки пива и выпущу только тогда, когда вы постучите и скажете мне, что у вас готов рассказ». А в другой раз говорил совсем иное: «Писатель должен быть баснословно богат, так богат, чтобы он мог в любую минуту отправиться в путешествие вокруг света на собственной яхте, снарядить экспедицию к истокам Нила, к Южному полюсу, в Тибет и Аравию, купить себе весь Кавказ или Гималаи… Толстой говорит, что человеку нужно всего три аршина земли. Вздор — три аршина земли нужно мертвому, а живому нужен весь земной шар. И особенно — писателю…» Чехов, вообще, часто говорил о Толстом: «Чем я особенно в нем восхищаюсь, так это его презрением ко всем нам, прочим писателям, или, лучше сказать, не презрением, а тем, что он всех нас, прочих писателей, считает совершенно за ничто. Вот он иногда хвалит Мопассана, Куприна, Семенова, меня… Отчего хвалит? Оттого, что он смотрит на нас как на детей. Наши повести, рассказы, романы для него детские игры, и поэтому он, в сущности, одними глазами глядит и на Мопассана и на Семенова. Вот Шекспир — другое дело. Это уже взрослый и раздражает его, что пишет не по-толстовски…» Со смехом Чехов вспоминал: «Знаете, я недавно у Толстого в Гаспре был. Он еще в постели лежал, но много говорил обо всем, и обо мне, между прочим. Наконец я встаю, прощаюсь. Он задерживает мою руку, говорит: «Поцелуйте меня». И, поцеловав, вдруг быстро суется к моему уху и этакой энергичной старческой скороговоркой: «А все-таки пьес ваших я терпеть не могу. Шекспир скверно писал, а вы еще хуже!» В своем уважении к Толстому Антон Павлович знал меру, и мог, смеясь, так отозваться о почтенном старце: «Боюсь только Толстого. Ведь подумайте, ведь это он написал, что Анна сама чувствовала, видела, как у нее блестят глаза в темноте!.. Серьезно, я его боюсь…» Однажды Чехов чуть не час решал, в каких штанах ему ехать к Толстому. Он выходил из спальни то в одних штанах, то в других, и все время приговаривал: «Нет, эти неприлично узки! Подумает: щелкопер! А эти шириной с Черное море! Подумает: нахал…» Антон Павлович почти всегда отзывался о газетчиках резко отрицательно: «Кто уходит в газетную работу? Увы, это горько, но это так: отбросы интеллигенции, люди, которым больше деваться некуда… Здесь — нужен аттестат хотя бы среднего образования. Там — требуется протекция. Тут нужна исключительная деловитость, известные знания, хорошая репутация. В редакции вы, господа редактора, ничего этого не требуете. Вы проявляете положительно преступную терпимость, и потому вы повинны в том, что возле газеты развелась туча полулитературной мошкары, ядовитого овода. Печатное слово — это страшное оружие. Вы с этим оружием обращаетесь, как ребенок обращается с отравленным кинжалом. Ваши издатели в массе — это базарные шибай, барышники, заботящиеся только о доходах. Кто подешевле работает на них — тот им и мил, тот им и друг. Поэтому-то у нас и разводится такое нестерпимое количество газетной шушеры, проституирующей газетное дело, обращающей газету в дом терпимости».